В самой чаще Лунного леса, там, где деревья такие высокие, что верхушками щекочут звёзды, жил маленький фонарщик по имени Тим. Ростом он был не больше ладошки, а работа у него была особенная — каждый вечер зажигать крошечные фонарики, которые висели на ветках, чтобы зверям было не страшно возвращаться домой в темноте.
Фонарики Тим делал сам — из капелек утренней росы и последнего лучика заходящего солнца. Он бережно смешивал их в маленькой глиняной плошке, и получался тёплый золотистый свет. Мягкий, как объятия мамы.
Однажды вечером, когда Тим уже развесил половину фонариков, он услышал тихий плач. Кто-то всхлипывал за кустом папоротника. Тим подошёл поближе и увидел маленького ёжика, который свернулся клубочком и дрожал.
— Ты потерялся? — спросил Тим.
— Я не могу найти свою нору, — прошептал ёжик. — Тут так темно, а я боюсь темноты.
Тим задумался. У него оставалось всего два фонарика, а деревьев впереди было ещё много. Но он посмотрел на дрожащего ёжика и решил: сначала — помощь, потом — работа.
Он взял один фонарик и привязал его тоненькой ниточкой прямо к колючкам на спинке ёжика.
— Теперь ты сам себе будешь светить, — сказал Тим. — И дорогу домой найдёшь, и другим зверям путь покажешь.
Ёжик просиял — во всех смыслах этого слова. Он побежал по лесной тропинке, и вокруг него разливался тёплый золотистый свет. И тут случилось чудо: свет фонарика упал на маленькую дверцу в корнях старого дуба — это и была нора ёжика, только раньше в темноте её было не разглядеть.
— Спасибо тебе, фонарщик! — крикнул ёжик перед тем, как юркнуть в нору. — Я никогда не забуду твою доброту!
Тим улыбнулся и достал из сумки последний фонарик, чтобы повесить его на ветку. Но когда он поднял голову, то увидел, что весь лес вокруг уже мерцает тёплыми огоньками — это другие звери, которых он выручал раньше, зажгли свои фонарики в благодарность, чтобы теперь уже они освещали дорогу самому Тиму.
С тех пор говорят, что в Лунном лесу никогда не бывает по-настоящему темно. Потому что там, где кто-то однажды поделился своим светом, огонёк добра не гаснет никогда.