Как вы уже знаете, Cелёдка Василий — очень любопытная и жизнерадостная рыба. Он живет в прохладных водах Японского моря, целыми днями плавает между водорослями, камнями и подводными склонами и внимательно разглядывает всё, что попадается ему на глаза.
У Василия была важная привычка: каждое утро он чистил зубы и говорил самому себе:
— Интересно, что нового я увижу сегодня?
И почти каждый день действительно находил что-то необычное. Вот ведь селедочное везение!
В то утро море было особенно тихим. Солнечные лучи падали в воду широкими полосами, и, если прищуриться, казалось, что прямо в толще воды висят золотые дорожки.
Селёдка Василий лениво выписывал хвостом круги, как вдруг заметил наверху что-то блестящее. Обычно наверху блестит солнце или чайки, но этот предмет блестел по-другому: не ровным светом, а так, будто кто-то подсвечивает маленький фонарик, то ярче, то темнее.
— Ого! — удивился Василий. — Что-то новенькое!
Он резко дёрнул хвостом, включил третью селёдочную скорость и поплыл вверх. Чем ближе он подплывал к поверхности, тем лучше видел, что блеск идёт от какого-то продолговатого предмета, который качается на волнах.
— Может, это новая медуза в стеклянной шапке? — шепнул сам себе Василий. — Или подарок от моря?
Он осторожно обогнул предмет кругом. Перед ним плавала прозрачная бутылка закрытая блестящей пробкой. Внутри бутылки белел какой-то сверток.
— Бутылка? — удивился Василий. — Да ещё и не пустая!
Василий стукнул бутылку хвостом. Бутылка звякнула и перевернулась, а солнце блеснуло на стекле так ярко, что Василий зажмурил глаза.
Тут сверху каркнул знакомый голос:
— Кра-а! Что тут у нас? Что тут у нас? — Это была знакомая чайка по имени Аглая. Все в округе знали, что Аглая — главный воздушный разведчик: ничего не пропустит.
— Привет, Аглая! Смотри, что нашёл, — Василий ткнул мордой в бутылку. — Похоже на какую-то тайну.
Аглая поймала поток легкого морского бриза, зависла на крыльях над волной, наклонила голову набок и прищурилась:
— О, это послание в бутылке! Люди иногда бросают такие в море. Там внутри может быть карта сокровищ. Или признание в любви. Или список покупок, кра-а!
— Карта сокровищ? — глаза Василия стали круглыми. — А можно туда заглянуть?
— Ну, если её открыть…. Только ни у тебя, ни у меня человеческих рук нет, кра-а! — Аглая качнула крыльями. — Но у тебя есть друзья с клешнями и щупальцами, верно?
— Верно! — обрадовался Селёдка Василий. — Пойду за помощью!
Он аккуратно подтолкнул бутылку носом, направляя её в сторону знакомой подводной скалы, в подводной части которой обычно отдыхали его друзья.
У подводной скалы он и нашел своих старых знакомых: на песке сидел важный краб Игнат и тщательно чистил свои клешни, а рядом на камне развалился старый осьминог Архип, который славился тем, что мог открыть любую банку… и вообще всё, что угодно.
— Архип! Игнат! — крикнул издали Селёдка Василий. — У меня для вас загадка!
— Загадки — это после завтрака, — важно ответил Игнат, но его клешни уже любопытно шевельнулись.
— А что за загадка? — Архип даже оторвался от созерцания собственных щупалец. — Если это новая банка, я за! Давай её сюда.
— Вот! Это послание в бутылке! — торжественно сказал Васька и мордой подтолкнул находку к товарищам. — Там может быть карта сокровищ! Аглая так сказала.
— Сокровища? — краб приосанился. — Тогда нужно действовать немедленно.
Он осторожно поддел пробку клешнёй. Пробка чмокнула и выскочила. Из бутылки показался свернутый в трубочку листок.
— Щупальце номер три, к бою! — скомандовал сам себе Архип. Одно из его щупалец плавно скользнуло в бутылку и очень аккуратно вытянуло бумажный свёрток.
— Ого-о, бумага! — уважительно протянул Игнат. — Людская технология.
Архип развернул листочек. На нём был нарисован берег, волны и грустная рыбка с опущенным хвостом. А рядом большими печатными буквами было написано:
«Помогите, пожалуйста. Кажется, море болеет. Я не знаю, что мне делать»
Внизу была подпись: «Аня, 7 лет». Все замолчали.
— Море… болеет? — тихо переспросил Селёдка Василий. — Как это?
— Вздор! Море не может болеть, — засуетился Игнат. — Я вот здоров, камни здоровы, ракушки здоровы…
Архип нахмурился и сказал Игнату:
— Ты давно у поверхности был, дружище? Там на поверхности иногда плавают странные штуки: пакеты, банки, обрывки сетей. Я однажды чуть в такую не запутался.
Васька задумался. Он и сам иногда видел наверху какие-то тёмные пятна и шуршащие ленты, но никогда всерьёз об этом не думал.
— Получается, девочка Аня заметила то же самое, только с берега, — сказал он. — Если она просит помощи, значит, мы не можем просто так плавать дальше.
— Но мы же маленькие! — Игнат поднял клешни и клацнул ими. — Что мы можем сделать?
Старый осьминог посмотрел на друзей и вдруг улыбнулся:
— А давайте попробуем придумать лекарство для моря. Не в таблетках, конечно. В делах.
— В делах? — Василий осторожно шевельнул хвостом. — Ты хочешь сказать… что мы можем делать хорошие дела для моря?
— Именно! — кивнул Архип. — Маленькие добрые дела, которые в сумме станут большим лекарством.
— Тогда нам нужна… карта! — вдруг воскликнул Василий. — Карта добрых дел! Или советов… Чтобы и Аня знала, что можно сделать. И мы знали!
— Ох… — вздохнул Игнат. — Знал бы я, что сегодня так всё серьёзно, съел бы на завтрак не одну водоросль, а две…
— Ладно, — решительно сказал Селёдка Василий. — Если мы делаем «лекарство» для моря, нужно спросить совет у самых разных обитателей. У каждого — свой рецепт.
— Правильно, — согласился Архип. — Я могу аккуратно разметить обратную сторону листка на клеточки щупальцами, и мы будем записывать идеи.
— А я буду следить, чтобы никто бумагу не съел по ошибке, — пообещал Игнат. — В наше время всякое случается.
Так и решили. Архип аккуратно разделил листок на небольшие квадраты, похожие на окошки. В каждом окошке они собирались записать один «рецепт».
Первым делом Васька поплыл к мудрому киту Степану. Кит был настолько огромным, что казалось будто плывёт целый остров.
— Дядя Степан! — окликнул его Селёдка Василий. — Скажи пожалуйста, что нужно, чтобы море не болело?
Степан задумчиво выпустил из дыхала фонтан:
— Море болеет, когда в нём слишком много лишнего, — негромко прогудел он. — Лишних сетей, лишнего мусора, лишнего шума. Если каждый, кто живёт в море, и каждый, кто живёт на берегу, будет убирать хотя бы по одной лишней вещице, море станет легче дышать.
Васька аккуратно написал в первое окошко:
«Убирать лишний мусор из моря и с берега»
Следующей была морская звезда Люся. Васька нашёл на камне и рассказал про свою миссию.
— Я не могу много передвигаться, — призналась Люся. — Но зато смотрю вверх. Если я заметила, что кто-то бросает мусор в воду, я зову чаек. Чайки поднимают шум, и людям становится стыдно.
— Записываю, — кивнул Василий. В окошке появилось:
«Если видишь плохое — не молчи»
Потом вместе с Архипом они сплавали к стае дремлющих каланов, где поговорили со Васькиным знакомым каланом.
— Море болеет? — удивился он, зевая. — Ну… Я никогда не бросаю скорлупу где попало, а аккуратно сбрасываю на песочек, где её потом разнесёт течение и она сама станет песком. Главное — не оставлять после себя бардак. А ещё… иногда я подталкиваю к берегу бутылки и пакеты, чтобы люди сами их нашли.
— Ещё два рецепта! — обрадовался Василий.
Так, от одного обитателя к другому, друзья наполнили почти все окошки на листке. Там были советы:
«Не путать медуз с пакетами и не есть их» (это придумала старая морская черепаха Глафира, которая однажды всё-таки перепутала).
«Рассказывать малышам, что море — дом для многих существ, и его нужно беречь».
«Не шуметь громкой музыкой там, где живут дельфины и киты».
— А что мы напишем сюда? — спросил Селёдка Василий, глядя на последнее пустое окошко.
Все задумались. Игнат осторожно взмахнул клешнёй:
— Может быть… что даже маленькая селёдка всё равно может сделать что-то важное?
Архип улыбнулся:
— Хороший рецепт. Я бы сказал так: «Начни с себя».
И в последнем окошке появилось:
«Начни с себя: делай доброе для моря каждый день»
— Ну вот, — удовлетворённо сказал Архип, когда последняя буква была дописана. — У нас получилась настоящая карта добрых дел. Осталось только вернуть её девочке.
— Но как? — Василий беспокойно махнул хвостом. — Мы же не умеем ходить по суше.
— Зато у нас есть крылья, — раздалось сверху. Над ними кружила Аглая. Всё это время она не упускала их из виду и подслушивала каждый совет.
— Я могу забрать вашу бутылку и выбросить её поближе к берегу, где девочка гуляет, — сказала чайка. — А может, и прямо ей к ногам подброшу. Я в меткости известна.
— Это будет замечательно! — обрадовался Селёдка Василий. — Только будь осторожна, Аглая. Бутылка стеклянная.
— Я аккуратно, кра-а! — заверила чайка.
Архип снова свернул листок в трубочку и бережно засунул обратно в бутылку. Игнат крепко заткнул пробку. Василий в последний раз обогнул бутылку кругом, словно прощаясь с тайной.
— Лети, наша карта добрых дел, — тихо сказал он. — Надеюсь, Аня её найдёт.
Аглая ловко ухватила бутылку клювом и взмыла вверх. Она сделала широкий круг над морем и взяла курс на берег.
Васька, Игнат и Архип долго смотрели ей вслед.
— Как думаете, у нас получится вылечить море? — спросил Василий.
— Море большое, — вздохнул Архип. — И дел впереди много!
— Но кто-то же должен начать, — спокойно ответил Игнат. — Мы начали. А дальше посмотрим.
Прошло время. Зима тихо пришла и так же тихо ушла. Весной море стало ещё прохладнее и свежее, а летом снова заиграло солнечными дорожками. В один тёплый день Селёдка Василий плыл недалеко от берега и вдруг услышал наверху радостные детские голоса.
Он осторожно приподнялся поближе к поверхности, спрятался за пучком морской капусты и выглянул одним глазом.
На берегу стояла девочка в жёлтой панамке. В руках у неё был большой пакет, в который она складывала какие-то предметы: банки, бумажки, пластиковые крышечки. Рядом бегали ещё несколько ребят и делали то же самое.
Чуть дальше взрослый мужчина вешал на деревянный столбик табличку. На табличке крупными буквами было написано (Василий читать умел уже неплохо, всё-таки карта добрых дел дала ему практику):
«Не мусорите у моря. Море — наш дом»
— Плывите сюда! — Васька позвал Архипа и Игната. — Посмотрите скорее!
Игнат вылез из-под камня, отряхивая песок с панциря и ухватился за щупальце Архипа, который грациозно подплыл к поверхности. Они высунулись насколько могли, не показываясь людям.
— Девочка… — тихо сказал Игнат. — Это, наверное, она! Аня.
Девочка в жёлтой панамке вдруг обернулась к воде, помахала рукой и громко сказала:
— Спасибо, море! Мы будем стараться!
Конечно она не видела ни Василия, ни Игната, ни Архипа. Но им почему-то показалось, что она машет именно им.
— Она нашла бутылку, — улыбнулся Василий. — И кажется прочитала нашу карту.
Аглая, пролетая мимо, каркнула сверху:
— Кра-а! Я же говорила, меткости мне не занимать! Бутылка прямо к её ногам приплыла. Теперь она каждый год сюда приезжает с ребятами. У них это называется… субботник, кажется.
— Субботник, — повторил Василий, будто пробуя новое слово на вкус. — Красивое слово.
Он оглядел воду вокруг. Конечно, мусор ещё попадался, но… его стало меньше. А ещё стало больше рыб, которые с интересом обсуждали, как правильно не путать пакеты с медузами.
А главное: каждый день Селёдка Василий всё так же задавал себе привычный вопрос:
— Интересно, что нового и хорошего я смогу сегодня сделать для моря?
Иногда это было что-то совсем маленькое: вытянуть зацепившийся за камень кусочек сети, подсказать подслеповатой бабушке Глаше, что пакет — это не медуза, или просто рассказать знакомому мальку про карту добрых дел.
Иногда получалось что-то побольше: помочь Архипу распутать морскую звезду из водорослей, или с Игнатом аккуратно сдвинуть на глубину старую железную банку, чтобы о неё никто не поранился.
Васька уже точно знал: для моря важно всё.
Если вы когда-нибудь окажетесь у моря и увидите маленькую блестящую волну, которая вдруг покажется вам особенно радостной, знайте — это Селёдка Василий машет вам хвостом.
Он очень обрадуется, если вы сделаете для моря что-то хорошее: поднимете бумажку с песка, скажете взрослым, что нельзя бросать бутылки в воду, или просто расскажете друзьям, что море — живое.
Потому что одна маленькая селёдка и одна маленькая девочка уже начали лечить море. А значит и вы тоже можете.